Лихо Ти поставил на место высокомерного и язвительного лорда Ружа. Попросил его проявить уважение к Рати, в обратном случае доложит в министерство и его исключат из списка учеников. И Рати молодец, при всех на уроке его муштровал.
Будет знать лорд, что на него найдётся управа, а то слишком умным себя считает и думает, что можно просто так людей унижать. Ещё и девушку прислугу обидел, ударить хотел. А Ти защитил её, подставляясь под удар. Какой Ти классный.
И наконец-то Ти с Рати помирились. Рати на всех парах летел к Ти, когда узнал что его лорд ударил по голове. Переживал бедный как. А потом в больницу пытался Ти отправить. А Ти хитрый: «нет, меня простишь сначала и вместе в больницу поедем». В какой же довольной и милой улыбке расплылся, когда услышал от Рати, заветное: «Пи Ти». Аж прям светился весь от радости.
А перед этим, Ти к принцу Рати приревновал, когда тот провожал его домой и они мило шушукались. Типа: значит он дорогой, а меня ты не хочешь прощать.
Отношения Деча и Мека тоже набирают обороты. Деч проникся словами Мека: «Бедности всё равно, нравится мне что-то или нет. У меня нет выбора, а тебя есть. Ты можешь выбирать, что есть, чему учиться, где жить». И самим Меком непосредственно тоже проникается. Видимо у него потихоньку назревает любовь. Понравилось мне как Мек вырубил Деча на ринге, а потом: «на гвоздику пожуй,чтобы больно не было». Хотел Деч реванш, он его получил.
Судя по превью на следующую серию, что-то интересное будет. Так и думала, что Деч захочет учить Мека. Но оказывается взамен просит, чтобы тот научил его премудростям боёв Муай-тай. И это их ещё больше сблизит.
У Ти и Рати, что-то тёпленькое намечается в следующий серии. Их первый поцелуй будет. Я уже вся в предвкушении.
Ну какой же Тхи красавчик. Сразу видно — мозги на месте. Использовал против Рати его же оружие: «Я представляю Сиам, вы — Францию. Сиам старается хорошо относиться к Франции, разве уместно это отвергать?» — that’s my boy 🤌🏼
Хотя и Рати — that’s my boy, too. Я влюблена в него не меньше, чем сам Тхи. Как и его королевское высочество Май, если уж на то пошло — явно очарован. Позволил Рати назвать его «дорогой» Май. Не стал поправлять оговорку. Ласкает слух. А всё потому, что Рати сам по себе безумно интересный. Другой — и именно поэтому такой притягательный.
Рати вырос за границей, впитал другую культуру — и не извиняется за своё происхождение. Потому что не считает его чем-то зазорным. А почему должен?
Во Франции отказались от идеи, что кто-то хуже, потому что родился «не в том доме», ещё за полвека до событий лакорна. Прислуга — не рабы. Да, были ограничения, но были и права. И это восприятие закрепилось. А в Сиаме всё сложнее. Долговая зависимость превращала бедных в собственность. Эту систему отменили всего за десять лет до событий лакорна. В головах многих — всё ещё как прежде. И Вичит — классический представитель старой школы.
Кроме того, Рати для него не просто преподаватель французского. Сын кухарки, внезапно ставший частью семьи. Пусть и на бумаге. Его неприязнь не только про статус: задетое самолюбие Вичит прячет под высокомерием. Он не может принять, что этот «родственник» теперь спокойно и твёрдо указывает ему на ошибки. И что остаётся? Только брызгать презрением. Потому что чувствует себя униженным.
А сцена на уроке — чистое золото. Рати тонко и с достоинством дает отпор Вичиту. А тот, видимо, забывает, что перед ним не просто сын кухарки, отвергнутый племянник, но ещё и сын посла, который знает толк в дипломатии.
И в глазах прогрессивного Сиама Рати получает поддержку: Тхи, Май и даже сын Вичита — Дет, которому, за отца стыдно не меньше, чем мне. Они — новое поколение. Чувствуют иначе, смотрят иначе. Забота о Рати со стороны Тхи и Мая не просто личный интерес, но ещё и уважение.
И, кстати, притяжение между Детом и Меком прорастает в том числе из-за разницы в статусе. Дета тянет к Меку, потому что видит в нём отражение себя. Они оба — заложники ожиданий. Только каждый справляется по-своему. Мек берётся за любую работу, чтобы вырваться из статуса бедняка. И это восхищает. Потому что Дет — тоже несвободен. Просто в клетке другого цвета. Потоньше, покомфортнее. Но тоже клетке.
Сиам меняется, но пока — только начинает. А пока — кто-то учится отпускать старое. А кто-то — сгорает от того, что оно уходит.
P.S. и раз я уж тут о клетках — ещё одна надёжно держит внутри Тхи. Он несёт своё личное бремя. Не менее несправедливое. Потрясающая сцена с книгой — роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Там, где один увидел Эсмеральду, другой — Квазимодо. И это многое говорит.
Рати ассоциирует себя с Эсмеральдой — не потому, что она была красива и страдала, а потому что её отвергало общество. Не за проступки, а просто за то, кем она была. И он чувствует это на себе. Рати тоже не делал ничего плохого. Он не выбирал быть сыном кухарки, не выбирал быть усыновлённым высокопоставленной дамой, не выбирал вырасти в другой культуре. Он такой, какой он есть. И этого — уже достаточно, чтобы вызывать неприязнь. Как и Эсмеральда, он живёт под прицелом чужих взглядов, просто потому что существует.
А Тхи — увидел в книге совсем другое. Он выбрал Квазимодо. И не случайно начал с фразы про неразделённую любовь — это сразу расставило акценты. Для него трагедия не в статусе. А в невозможности быть собой.
Квазимодо — «мужчина с бременем уродства, живущий в тени собора». Если заменить «уродство» на «идентичность» — становится понятно, что чувствует Тхи. Он живёт с тем, что нельзя показать. Его чувства — под замком. Любовь — не просто запретная, а невозможная. Не потому что он не достоин, а потому что так велит общество. И это не пустые страхи. Уже ходят слухи, что он «смотрит в другую сторону». Бабушка хочет «спрятать» его за женитьбой. Джем не пускает его в дом Рати и произносит: «Про этого Пхра те самые слухи ходят…» Слух становится приговором. Это и есть клетка Тхи — тонкая, как и у Дета, но куда страшнее. Она внутри.
Всего лишь разговор о книге, а сколько боли — невысказанной, но отчётливо слышимой. Именно в таких сценах — всё.
myshows.me — информационный сервис и трекер просмотров сериалов и фильмов. Мы не размещаем, не храним и не распространяем видеоконтент и не предоставляем ссылок на его скачивание. Все данные носят справочный характер. Для просмотра используйте официальные сервисы, указанные в блоке «Где смотреть».
Обсуждение 4 серии 1 сезона Обсуждение серии
5Будет знать лорд, что на него найдётся управа, а то слишком умным себя считает и думает, что можно просто так людей унижать. Ещё и девушку прислугу обидел, ударить хотел. А Ти защитил её, подставляясь под удар. Какой Ти классный.
И наконец-то Ти с Рати помирились. Рати на всех парах летел к Ти, когда узнал что его лорд ударил по голове. Переживал бедный как. А потом в больницу пытался Ти отправить. А Ти хитрый: «нет, меня простишь сначала и вместе в больницу поедем». В какой же довольной и милой улыбке расплылся, когда услышал от Рати, заветное: «Пи Ти». Аж прям светился весь от радости.
А перед этим, Ти к принцу Рати приревновал, когда тот провожал его домой и они мило шушукались. Типа: значит он дорогой, а меня ты не хочешь прощать.
Отношения Деча и Мека тоже набирают обороты. Деч проникся словами Мека: «Бедности всё равно, нравится мне что-то или нет. У меня нет выбора, а тебя есть. Ты можешь выбирать, что есть, чему учиться, где жить». И самим Меком непосредственно тоже проникается. Видимо у него потихоньку назревает любовь. Понравилось мне как Мек вырубил Деча на ринге, а потом: «на гвоздику пожуй,чтобы больно не было». Хотел Деч реванш, он его получил.
Судя по превью на следующую серию, что-то интересное будет. Так и думала, что Деч захочет учить Мека. Но оказывается взамен просит, чтобы тот научил его премудростям боёв Муай-тай. И это их ещё больше сблизит.
У Ти и Рати, что-то тёпленькое намечается в следующий серии. Их первый поцелуй будет. Я уже вся в предвкушении.
«Я представляю Сиам, вы — Францию. Сиам старается хорошо относиться к Франции, разве уместно это отвергать?» — that’s my boy 🤌🏼
Хотя и Рати — that’s my boy, too.
Я влюблена в него не меньше, чем сам Тхи. Как и его королевское высочество Май, если уж на то пошло — явно очарован. Позволил Рати назвать его «дорогой» Май. Не стал поправлять оговорку. Ласкает слух. А всё потому, что Рати сам по себе безумно интересный. Другой — и именно поэтому такой притягательный.
Рати вырос за границей, впитал другую культуру — и не извиняется за своё происхождение. Потому что не считает его чем-то зазорным. А почему должен?
Во Франции отказались от идеи, что кто-то хуже, потому что родился «не в том доме», ещё за полвека до событий лакорна. Прислуга — не рабы. Да, были ограничения, но были и права. И это восприятие закрепилось.
А в Сиаме всё сложнее. Долговая зависимость превращала бедных в собственность. Эту систему отменили всего за десять лет до событий лакорна. В головах многих — всё ещё как прежде.
И Вичит — классический представитель старой школы.
Кроме того, Рати для него не просто преподаватель французского. Сын кухарки, внезапно ставший частью семьи. Пусть и на бумаге. Его неприязнь не только про статус: задетое самолюбие Вичит прячет под высокомерием. Он не может принять, что этот «родственник» теперь спокойно и твёрдо указывает ему на ошибки. И что остаётся? Только брызгать презрением. Потому что чувствует себя униженным.
А сцена на уроке — чистое золото. Рати тонко и с достоинством дает отпор Вичиту. А тот, видимо, забывает, что перед ним не просто сын кухарки, отвергнутый племянник, но ещё и сын посла, который знает толк в дипломатии.
И в глазах прогрессивного Сиама Рати получает поддержку: Тхи, Май и даже сын Вичита — Дет, которому, за отца стыдно не меньше, чем мне. Они — новое поколение. Чувствуют иначе, смотрят иначе. Забота о Рати со стороны Тхи и Мая не просто личный интерес, но ещё и уважение.
И, кстати, притяжение между Детом и Меком прорастает в том числе из-за разницы в статусе. Дета тянет к Меку, потому что видит в нём отражение себя.
Они оба — заложники ожиданий. Только каждый справляется по-своему. Мек берётся за любую работу, чтобы вырваться из статуса бедняка. И это восхищает. Потому что Дет — тоже несвободен. Просто в клетке другого цвета. Потоньше, покомфортнее. Но тоже клетке.
Сиам меняется, но пока — только начинает. А пока — кто-то учится отпускать старое. А кто-то — сгорает от того, что оно уходит.
Он несёт своё личное бремя. Не менее несправедливое.
Потрясающая сцена с книгой — роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери».
Там, где один увидел Эсмеральду, другой — Квазимодо. И это многое говорит.
Рати ассоциирует себя с Эсмеральдой — не потому, что она была красива и страдала, а потому что её отвергало общество. Не за проступки, а просто за то, кем она была. И он чувствует это на себе.
Рати тоже не делал ничего плохого. Он не выбирал быть сыном кухарки, не выбирал быть усыновлённым высокопоставленной дамой, не выбирал вырасти в другой культуре. Он такой, какой он есть. И этого — уже достаточно, чтобы вызывать неприязнь. Как и Эсмеральда, он живёт под прицелом чужих взглядов, просто потому что существует.
А Тхи — увидел в книге совсем другое. Он выбрал Квазимодо. И не случайно начал с фразы про неразделённую любовь — это сразу расставило акценты. Для него трагедия не в статусе. А в невозможности быть собой.
Квазимодо — «мужчина с бременем уродства, живущий в тени собора». Если заменить «уродство» на «идентичность» — становится понятно, что чувствует Тхи.
Он живёт с тем, что нельзя показать. Его чувства — под замком. Любовь — не просто запретная, а невозможная. Не потому что он не достоин, а потому что так велит общество.
И это не пустые страхи. Уже ходят слухи, что он «смотрит в другую сторону». Бабушка хочет «спрятать» его за женитьбой.
Джем не пускает его в дом Рати и произносит: «Про этого Пхра те самые слухи ходят…»
Слух становится приговором. Это и есть клетка Тхи — тонкая, как и у Дета, но куда страшнее. Она внутри.
Всего лишь разговор о книге, а сколько боли — невысказанной, но отчётливо слышимой. Именно в таких сценах — всё.